Алексей Порвин появился как будто «из ниоткуда» восемнадцать лет назад, в двадцать пять лет - в уже не юном для поэта возрасте. У меня сохранились его стихи той поры, в которых он еще ищет себя. Уже год спустя было очевидно, что поэт обрел свой путь. Вышла первая книга, отмеченная и собственным голосом, и высокой культурой стиха, и глубиной мысли. Потом была вторая, большая, в издательстве НЛО. А потом – потом поэт на некоторое время как будто несколько сузил свои возможности, приглушил голос, зато обрел неповторимое своеобразие. Внимательный взгляд наивного метафизика, от которого не ускользает ничто в мире, трудолюбие шахтера, разрабатывающего словесную шахту, и истовость пчелы, не покидающей полянку, пока не взят нектар с каждого цветка...  Серьезность пути Порвина в том, что он по каждой тропе идет до конца, до исчерпания возможностей, что он извлекает из словесного материала все до единой заключенной в нем искры смысла и света, не боясь переработать тонны породы. 

Совершив лет семь лет назад новый поворот, Порвин остался так же последователен. В «Ямбах», составляющих первую часть книги «Песня о братьях», он, вместо прежнего движения по контурам мира и созерцания его вещей в их тайных деталях и пружинах, погружается в глубину бытия как такового – но и в глубину говорения как такового, речи, которая сама же оказывается одной из стихий бытия. Но если первая часть книги - это новая лирика, то вторая (как и более ранняя книга «Радость наша Сесиль») - это новый эпос. Его герой, в отличие от эпического героя прошлого, расщеплен, двулик, представляет собой две проекции одного сознания, каждая из которых обладает, в свою очередь, двумя именами и обличиями, ибо Геловроний и Пелеоглий под конец превращаются в Константина и Яна. Это сознание проживает всю историю, от античности до современности, и эта история представляет собой сложнейшее сплетение телесного и политического - под давлением войн, запретов и социальных норм, искажающих (но и иногда и неожиданным образом проявляющих) глубинные самоидентификации человека.

Можно добавить, что уже вышла следующая книга Порвина – «Попытка говорить по-русски» , в которой в определённом смысле достигается синтез старой и новой поэтик. Так же, как в книге «Песня о братьях» объем создается соединением лирического и эпического начала, здесь очевиден плодотворный  и углубляющий читательское восприятие синтез-спор двух способов писания внутри единой концепции стихотворения. И есть в «Песне о братьях» мотив противостояния навязанным и насильственным путям бытия и ускользания от них существует в долгом историческом времени, то во второй книге он больше связан с острым  и сиюминутным - но это не лишает его глубины и неотменимости.

Поколение Порвина нельзя назвать счастливым. Многие, и часто лучшие, безвременно сошли с дистанции. Тем важнее серьезный, напряженный труд поэта, продолжающего ворочать тяжелые глыбы русской речи, не идущего на компромиссы со вкусом невзыскательного читателя, не стремящегося к ложно понятой стилистической  и идеологической «актуальности» (но всегда актуального на глубине), упорного во всех своих стремлениях, умеющего искать и находить, и отказываться от уже найденного ради новых поисков. Именно такая поэзия всегда и привлекала Премию Андрея Белого.