Дорогие друзья!

Вручение сегодня премии Андрея Белого для меня лично – вовсе не случайное стечение обстоятельств. На то есть веская причина, о которой хотелось бы сказать. 

Я должен признаться, и делаю это признание впервые, что долгие годы с гордостью храню в своей библиотеке автограф Андрея Белого. На титульном листе первого издания своего романа «Петербург» автор причудливым росчерком пера оставил посвящение своему товарищу по писательскому цеху: «Глубокоуважаемому и дорогому Владимиру Германовичу Лидину в знак искренней симпатии и приязни. Андрей Белый 14 декабря 1919 года».

Это совсем не означает, что, если бы я владел автографом Булгакова, то быть мне награжденным его премией (каковой пока не существует). С Борисом Николаевичем Бугаевым здесь связано другое. Сегодня он присутствует с нами не просто как субъект и одновременно объект нашего культурного наследия, но и в виде материального свидетельства самого своего существования. Благодаря чему мы имеем возможность путем столоверчения вызвать его дух и поинтересоваться его мнением о справедливости вердикта жюри премии, названного его именем.

Андрею Белому, как адепту штейнерианства, думаю, такая идея пришлась бы по душе. 

Белый нам важен еще и как пример культурного синтезиса. В своих дневниках он писал: мне всю жизнь грезились новые формы искусства, в которых художник мог бы пережить свою слиянность со всеми видами творчества. Уверен, такую же мысль разделяют и члены экспертного совета, раз уж они решили присудить премию человеку, далекому от мира литературы – вашему покорному слуге.

Последние 20 лет своей деятельности я занимаюсь проблемами изобразительного искусства. Но ведь мир художников, как выясняется, тесно связан с миром писателей, поэтов, литераторов. Образ и слово неизменно сопровождают друг друга, они формируют и питают среду. Дуалистическая природа человеческого сознания не может обходиться без вербального и визуального восприятий. Наша память вмещает события, в которых проговоренное сочетается с увиденным. Так рождается язык описания, который со сменой эпох всегда подвержен изменениям.

Проекты, связанные с репрезентацией определенной художественной единицы, школы, или шире – феномена, всегда включают в себя разновекторные направления. Так, например, из выставки произведений и архивов ленинградского круга художницы 1920-х Алисы Порет, возникли публикации памятников исключительно литературных. 

В их числе 10-томное, без купюр, собрание дневников Ивана Павловича Ювачева – народовольца, религиозного мыслителя и отца Даниила Хармса. Публикация, которая во многом способна выступить приквелом к истории обэриутского движения. 

Исследование наследий художников «Детгиза» - маршаковско-лебедевской детской редакции Госиздата в 1920-х - привело к открытию целого пласта литературного жанра, созданного Всеволодом Петровым – автором пронзительной повести о войне и любви «Турдейская Манон Леско». Петров – искусствовед-критик, автор важных текстов о творчестве ключевых художников Ленинграда ХХ века, как выяснилось, в 1930-е написал сюиту из нескольких десятков коротких «Философских рассказов», обозначивших собой вехи ранней абсурдистской прозы.

Общение с Владимиром Глоцером способствовало приобретению архива рукописей Александра Введенского, из которого возник издательско-выставочный проект «Введенский. Еще», позволивший по-новому оценить «детское» творчество писателя.

Еще хотел бы отметить, что содружество с Николаем Кононовым, одним из лауреатов премии Андрея Белого прошлых лет, привело к долгосрочному с ним сотрудничеству, в результате чего увидели свет 3 книги его прозы, среди которых я бы выделил роман «Фланер» - одно из лучших, на мой взгляд, произведений в нашей романистике последнего десятилетия.

Премия Андрея Белого без малого уже полвека определяет контуры развития отечественной гуманитарной мысли, фиксирует наши творческие достижения. Эта традиция должна поддерживаться и сохраняться как можно дольше. В священном триединстве: яблока Ньютона – как инструмента аналитического познания, русской водки – дионисийского удовольствия для художника и традиционно неконвертируемого рубля, - залог продолжения нашей жизни.